"Авантюра" через несколько дней обернулась готовностью университета Айдзу взять на работу не только профессора Варшавского, но и пятерых членов его команды впридачу. В команду вошли: Вячеслав Борисович Мараховский (многолетний ближайший сподвижник), еще два ученика из поколения помоложе и дочь с зятем. Месяцем позже к команде добавился Рафаил Аронович Лашевский, матерый электронщик с объединения "Светлана". Асинхроникой он никогда не занимался, но его участие призвано было усилить инженерную силу группы в преддверии долгожданной смычки с мировой индустрией полупроводников.

 Тогда казалось непонятным, с какой это радости провинциальный японский университет вдруг набирает такую прорву русскоязычного народу. Объяснилось уже после приезда, когда основатель и первый ректор университета профессор Тосиясу Кунии посетил с плановым визитом нашу лабораторию. Мы презентовали ему фотоальбом с красотами Санкт-Петербурга. Ректор посмотрел на обложку и вздохнул:

 - Переименовали… Очень жаль… Ленин был великий человек. Сталин извратил его учение. Он дискредитировал идеи социализма… Очень жаль…

 На лицах русскоязычных профессоров застыла неловкая улыбка. Когда ректор пожал всем руки и вышел, у кого-то вырвалось:

 - Он что, идиот? Не понимает?

 Нет, конечно, профессор Кунии не был идиотом. Совсем наоборот - он был всемирно известным ученым, выдающимся администратором и заядлым горнолыжником. Просто он принадлежал к романтическому поколению японских шестидесятников. К той его части, которая еще до всякой битломании успела очароваться Гагариным, собакой Лайкой и песней "Огонек". Слова "русский", "социалистический" и "хороший" для многих из этого поколения так и остались синонимами на всю жизнь. Возможно, профессор и в самом деле не понимал каких-то тонкостей - но внушительная русская колония с радостью простила ему политическую близорукость. Многотомное собрание Маркса и Энгельса в университетской библиотеке никому не мешало жить, работать и приумножать научные знания.