Ангел знает все, что нужно, про мужскую промежность. Такую штуку она впервые проделала, когда ей было четырнадцать и один из дядьев на ней елозил. Теперь это получается инстинктивно, по порядку. Хватаешь, выкручиваешь, стискиваешь. Бить необязательно. Просто продолжаешь стискивать-выкручивать-стискивать. Будто тряпку выжимаешь.

Рев урода перерастает в пронзительный визг. Как свинья, думает Ангел, улыбаясь своей победе. Он оседает, молотит по ней кулаками, но у нее железная хватка. Никогда не отпускай, вот и все. Пока она стискивает-выкручивает-стискивает, у мужчины нет ни силы, ни возможности ударить.

Сондра теперь позади него, приплясывает вокруг с бутылкой пива в руке.

– Двинь ему, Сондра!

Та сомневается – никогда раньше такого не делала.

– Куда двинуть? – причитает она.

– По макушке! – вопит Ангел. – Посильнее! Бутылка разбивается, пивная пена летит во все стороны, Ангел наконец отпускает руку.

Взрыв шума: злобный рев тинпиры; шарканье ног по гравию; женский визг на четырех языках. Мори выглядывает из-за угла здания, видит, как бутылка разбивается о голову мужчины, и тот валится на землю. Ангел плюет на него, шаркает гравием ему в лицо. Другие женщины стоят вокруг руки в боки, неожиданно успокоившись. Одна склоняется и вытирает ему макушку носовым платком. Мори выбирает момент и выходит из тени.

– Кажется, у нас проблемы, – говорит он. Тишина. Шесть горячих взглядов ему в лицо.

– Тебя зовут Мори? – наконец спрашивает Ангел.

– Верно.

– Ты не похож на детектива.

– Спасибо. – Он слегка кланяется.

– Что делать со свиньей? – Она снова шаркает гравием в лицо тинпиры.

Мори смотрит вниз – кровавые пузыри, бульканье, пальцы сведены судорогой.