Совершенно сбитый с толку непостижимыми перепадами настроения Тарчинини, способного то плакать, то смеяться, то впадать в глубочайшее уныние, то радоваться жизни (и все это - без какого бы то ни было перехода), Дзамполь подошел к окну. Через площадь и в самом деле шли три очень красивые девушки и с самым решительным видом направлялись, похоже, к полицейскому управлению.

- Ну, Алессандро, как они вам нравятся?

Инспектор пожал плечами:

- Знаете, у меня так много дел...

- Несчастный! Да разве это причина? Посмотрите на меня! Стоит мне утром увидеть красотку - и на весь день отличное настроение!.. Да взгляните же, какие прелестницы, а? Почти так же хороши, как моя Джульетта...

Вспомнив о дочери, хоть и на законном основании, но все равно похищенной американским мужем, комиссар Тарчинини опять нахмурился и сел за стол.

- Порой невольно спрашиваешь себя, Алессандро, чего ради мы так упрямо цепляемся за жизнь...

- Возможно, для того, чтобы давать уроки и обучать премудростям полицейского расследования недоразвитых пьемонтцев?

Ромео в свою очередь пожал плечами:

- Допустим даже, я способен научить кого бы то ни было... И как, скажите на милость, я стал бы это делать, коль скоро у вас в Турине все так уважают закон?

- Надеюсь, вы не станете упрекать нас за порядочность, синьор комиссар?

- Нет, не за порядочность, а за равнодушие, Алессандро! Раз нет страстей - так и драме взяться неоткуда, верно?

- Ах да! Ваш знаменитый конек: всякое преступление - любовная история...

- Нет, но каждое преступление связано с любовью. Это не совсем то же самое... Разница невелика, но вы, пьемонтцы, вечно упускаете из виду нюансы...

И снова телефонный звонок помешал инспектору ответить. Он снял трубку.

- Алессандро Дзамполь слушает... Что?.. А, понятно... Право же... Погодите, я у него узнаю...