— А кто тот парень, который «торчит на мостике»?

— Всего-навсего рулевой.

— Интересно, смогу ли я когда-нибудь выучить все морские термины, не говоря уже о том, чтобы управлять таким судном?

— Кому-то корабельная наука дается сразу, — небрежно бросил моряк. — А кому этакая сноровка не дана, тот тоже может научиться — со временем. Зато редко кто может указать рулевому, каким курсом идти, или умеет читать по звездам и указать точное место высадки на чужом берегу, где сам никогда не бывал. Вот за таким человеком команда всегда пойдет.

— Вы имеете в виду навигатора?

— Именно так. Всякий дурень скажет вам, что мы шли на юг с тех пор, как оставили берег Ирландии, а позавчера мы взяли курс, я так думаю, ближе к восточному. Об этом легко судить по солнцу да еще по тому, что с каждой ночью в трюме становится все жарче. Сдается мне, что мы прошли по меньшей мере четыре сотни миль и теперь находимся где-то у берегов Африки.

Гектор заговорил о том, что все время исподволь его мучило:

— Однажды в детстве мне довелось слышать рассказ человека, который побывал в плену у пиратов. Он говорил, что узников заставляли работать как рабов на галерах — грести веслами. Но я не вижу здесь никаких весел.

— Это парусное судно, а не галера, — ответил моряк. — Это даже не галеас, у которого есть и весла, и парус. В открытом море галера бесполезна. Грести в волну невозможно, да и расстояния слишком велики. Чем будешь кормить команду, коль припасов хватит не больше чем на несколько дней? Вдали от суши лучше довериться ветру. Что и говорить, этот корабль отлично подходит для своей цели, а цель эта — пиратство.

— А как насчет встречи с другим кораблем? Есть ли шанс, что нас кто-нибудь освободит?

— Оно, конечно, встретить мы можем, другое дело — станут ли нас спасать? Прежде всего, вон там наш напарник. — Дентон кивком указал на второй пиратский корабль, видимый в полумиле в стороне. — Коль скоро два корабля идут вместе, к ним лучше не приближаться — а вдруг враги? Они могут напасть на чужака.