А если мы разойдемся и каждому придется идти в одиночку, тогда кто может сказать, что этот корабль — пиратский? Если команда постарается укрыть вот эти несколько орудий, такое судно запросто может оказаться как торговым, так и пиратским. Спусти эти вымпелы и то зеленое знамя, подними чьи-то другие цвета, и вот ты такой же датчанин, или француз, или бранденбуржец, или мусульманин. Потому корабли избегают друг друга, встречаясь в море, а иначе бед не оберешься.

* * *

На следующий день к вечеру выяснилось, что Дентон был не совсем прав. Пленники были на прогулке на палубе, когда с топа мачты заметили вдалеке какой-то парус. Гектор успел отметить, что Хаким-мореход, не отрываясь, смотрит в сторону приближающегося судна, а затем пленников поспешно загнали обратно в трюм и заперли. Дентон с нижней ступеньки трапа прислушивался, склонив голову набок. Раздался визг канатов, бегущих через деревянные клюзы.

— Вот те на! На полном ходу берут топсель, — заметил он.

Вскоре после этого раздался топот ног, бегущих на корму.

— Хотят отдать бизань. Тянут.

— Что это значит? — шепотом спросил Гектор.

— Замедляют ход, ждут, когда второй корабль догонит нас, — объяснил Дентон.

Гектор и сам чувствовал, что движение судна изменилось. Прежде оно шло с креном, теперь выровнялось и тихо покачивалось на волнах.

Дентон сел, прислонившись к борту.

— Не спеши, малый, — сказал он. — Пройдет некоторое время, прежде чем тот корабль поравняется с нами, по меньшей мере три-четыре часа.

— Как вы думает, кто это?

— Понятия не имею. Но предполагаю, что наш капитан — хитрюга. Наверняка притворится, что он — дружественный корабль, поднимет какой-нибудь подходящий флаг и подождет, пока гость не подойдет достаточно близко, а потом сам приблизится и возьмет его на абордаж. Застанет врасплох.