— Хорошо сказано, — проговорил Микель Пизани, поднимая кубок.

Погрузившийся в угрюмое молчание Гвидо схватил свой кубок и залпом осушил до дна.

— Достойные сеньоры, — Венерио подался вперед, его длинный темно-синий шелковый плащ с капюшоном в арабском стиле, какие носили большинство местных поселенцев, натянулся на широкой груди, — благодарю, что приняли мое приглашение. Полагаю, оно вас изрядно удивило. Мы никогда не были слишком близки, это верно. Но сейчас у нас в первый раз появился общий интерес. — Он замолк, обведя гостей взглядом. — Наши дела пришли в упадок.

Его слова были встречены молчанием.

Микель хрустнул своими длинными пальцами, откинулся на спинку стула и снова подался вперед. Конрадт улыбался, устремив внимательный взгляд голубых глаз на Венерио.

Первым подал голос Рено. Он был у него слабенький, звенел как небольшой колокольчик.

— Ты ошибаешься, Венерио. Мои дела идут хорошо. — Он встал. — Благодарю тебя за угощение, но обсуждать мне с тобой нечего. — Он поклонился остальным: — Счастливо провести день.

— Когда ты, Рено, в последний раз делал доспехи для королей, что правят на Западе? — спросил Венерио, возвысившись над миниатюрным французом наподобие башни. — А давно ли ты снаряжал чье-то войско для битвы? — Он повернулся к германцу: — А ты, Конрадт? Сколько коней купили у тебя тевтонцы в этом году? Ты, наверное, уже забыл, когда короли и принцы спешили сторговать у тебя партию боевых коней?

— Это не твоя забота, — пробормотал Конрадт, перестав улыбаться.

Венерио повернулся к Гвидо, который пристально смотрел на него снизу вверх, не скрывая враждебности.

— Мне рассказали, что твои верфи не работают месяцами. И здесь, и в Тире.

— О чем ты ведешь речь, Венерио? — проворчал Гвидо. — Этим палаццо тебе завладеть удалось, но клянусь Богом, от меня ты ничего не получишь. Даже если я буду жить в канаве, не имея на теле рубашки, все равно я свои верфи тебе не продам!