Анджело незаметно улыбнулся, разглядывая лица купцов. Никто из них не знал причину приглашения.

Словно прочитав его мысли, Гвидо достал из рукава парчового плаща смятый шелковый платок, вытер лоб, затем произнес:

— Зачем ты позвал нас сюда, Виттури?

— Вначале отведай моего вина, — ответил Венерио, легко переходя на генуэзский диалект.

Он щелкнул пальцами, и две невольницы принялись наполнять кубки.

Однако Гвидо не собирался танцевать под дудку хозяина. На учтивость Венерио он не ответил учтивостью и не перешел на венецианский диалект, а продолжил речь на своем родном генуэзском.

— Я не стану пить твое вино, пока не узнаю, почему был сюда зван. — Он обвел мясистой рукой роскошную гостиную: — Восхититься этим?

— Увы, тебя ждет не столь приятное занятие.

Невозмутимый тон Венерио вывел Гвидо из себя.

— Это палаццо моих родичей, ты захватил его, как варвар!

— Гвидо, ту войну, что привела к изгнанию генуэзцев из Акры, затеяли не венецианцы.

— Монастырь Святого Саввы по праву принадлежал нам! Мы защищали свое!

Челюсть Венерио чуть дернулась. Он повысил голос, обнаружив первые признаки раздражения:

— И что было дальше, когда вы завладели монастырем? Вы ворвались в наш квартал, в наши дома, убивали людей, сожгли множество кораблей в гавани! Защищали свое? — Его голос вновь стал ровным. — Но сам ты живешь не в лачуге, Гвидо, а тоже в палаццо. И на той войне ты нажился не меньше, чем я. Большинство генуэзцев разорились, а ты сохранил свое дело в Акре. К тому же вам всем теперь позволено вернуться в свой квартал.

— В наш квартал? Который венецианцы превратили в руины?

Конец препираниям положил Конрадт.

— Друзья, война за монастырь Святого Саввы закончилась почти четырнадцать лет назад. — Он произносил итальянские слова медленно, с сильным акцентом. — Давайте не будем ворошить прошлое. Твое вино, Венерио, пробудило во мне жажду. Так пусть наполнят кубки вновь, и мы выпьем за то, чтобы старые распри были забыты.