Я думаю о Ирэн, задающей храпака в моей кровати, о крохотном Пти-Литтре, который сейчас наверняка умирает от беспокойства в клинике профессора Бальдетру... о жизни. Забавно! Несколько часов назад я совершенно не знал этих людей, а сейчас они находятся в центре моих мыслей... Я никогда прежде не видел Ирэн и, рассуждая логически, никогда не должен выл встретить ее. Однако я крепко целовался с ней в вагоне поезда, а сейчас, когда рассуждаю, она спит у меня дома. Я слышал об издателе и некоторых его гостях, но они были для меня всего лишь именами. Из маленького транзистора тихо льется песня Азнавура. Фавье любит работать под музыку. Он заканчивает изучать образцы и делает шаг назад, как гурман отходит от стола, после того как поел. - Героин,- говорит он мне. - Рассказывай... - Точное содержание я сказать не могу, но в этом виски его очень много. - В какой бутылке? - Во всех пяти, что я принес. Я смотрю на него с легким удивлением. - Ты хочешь сказать, что он был и в нераспечатанных бутылках? - Во всех. Я замолкаю, и он не нарушает мое молчание. После секунды напряженной мыслительной деятельности я обращаюсь к нему с новым вопросом: - Пробки на нераспечатанных бутылках были нормальными или их уже открывали, а потом закрывали снова? Фавье улыбается и уходит в небольшой закуток. Слышу, он гремит бачками с гипосульфитом. Возвращается он с мокрой фотографией, которая изображает горлышко бутылки "Мак-Геррел", увеличенное минимум в четыреста раз. - Когда я заметил, что наркотик есть и в полных бутылках, то сделал снимок пробки, прежде чем распечатать все - Браво, Фавье. Рыжий - добросовестный и инициативный полицейский. - Снимок позволяет убедиться, что это оригинальная, ненарушенная пробка. Я киваю. - Как думаешь, гости Пти-Литтре откинут копыта? - Вовсе нет. Они благополучно переварят героин. Посмотрят красивые сны, и все. - Ладно, постараемся взять с них пример. Отправляемся баиньки, парень. Мы выходим из конторы.