Дежурный внизу отдает мне честь. - Как, господин комиссар, ваш отпуск уже закончился? - Мне кажется, да. А вам? Возвращаясь домой на моей маленькой "МГ", я решаю посвятить остаток ночи счастью Ирэн. Я мысленно составляю список радостей, на которые она получит право. С девушкой, приехавшей из провинции, надо уметь их четко дозировать. Что вы скажете, например, о "Савойском трубочисте", о "Насмешливом венгерском языке" и о "Британском пальце"? По-моему, для первого раза неплохо. Я раздумываю, стоит ли добавлять к первым трем наименованиям четвертое, составившее мою славу,- "Ронская отметина", как вдруг вздрагиваю. Чтобы вернуться в Сен-Клу, я поехал не через площадь Этуаль и Булонский лес, как обычно, а мимо дворца Шайо и авеню Анри Мартен. Сечете? На авеню Анри Мартен живет тип, подаривший Пти-Литтре виски с наркотиком. Если вы и после этого не поверите в мое шестое чувство, значит, у вас нет и обычных пяти. Я бросаю взгляд на наручные часы, потом на те, что на приборной доске. И те, и другие в согласии по одному пункту: сейчас два часа ночи. В такое время наносить визиты не принято, но мне все-таки очень хочется побеседовать с месье Оливьери. Мне кажется, с этим типом, если знать, как к нему подойти, должен получиться очень увлекательный разговор. Я как раз возле дома двести двенадцать. Остановив тачку, подхожу к воротам. Оливьери, как и карлик Леон, живет в собственном особняке, в котором не горит ни единого огонька. Нажимаю пальцем на кнопку звонка. Подождав секунду, нажимаю снова, но тут вижу, как осветилось окно сторожа. Железное жалюзи частично открывается, и недовольный тип спрашивает: - Чего надо? - Полиция,- просвещаю его я. Он колеблется. В наше время полно жулья, которое представляется полицией, а потом грабит вас. - Одну секунду! Тип исчезает в окошке, как кукушка, прокричавшая сколько надо. Проходит довольно много времени. Наконец я вижу у ворот массивный силуэт. Мужчина лет шестидесяти, сложенный, как борец, без радости рассматривает меня сквозь прутья.