Его стены обтянуты замшей, на полу шкуры белых медведей, стоят статуи, редкие растения и висит картина Пикассо, на мой взгляд, подлинник. Лакей указывает мне на банкетку, покрытую темно-синим бархатом. - Присядьте, я разбужу месье. И начинает подниматься по монументальной лестнице. Я жду, готовя аргументы для разговора. Если судить по осторожности слуги, Оливьери плохо спит и бывает зол сразу, как проснется. Слуга возвращается быстро. Он очень удивлен. - Месье нет в спальне,- говорит он. - Он не вернулся? - Он не уходил. - Где он был, когда вы закончили работу? - Моя жена (она горничная) и я ходили в кино, У нас сегодня выходной. - Где был ваш хозяин, когда вы уходили в кино? - В своем кабинете. - А когда вы вернулись? - Света нигде не было. Я решил, что он лег... - Он мог выйти? - Сторож нам бы сказал. - Может, он заснул в кабинете? Слуга с сомнением морщится, однако направляется к двустворчатой двери, находящейся в глубине холла. Он тихо стучит, открывает, включает свет. Его неподвижность и молчание мне все говорят. - Мертв?- спрашиваю я, подходя. Оливьери лежит на ковре на боку, одну руку поджал под себя, другую вытянул. В его правой руке пистолет с перламутровой рукояткой. Я подхожу и платком осторожно беру оружие из его руки. Нюхаю ствол: из этого пистолета давно не стреляли. Я вынимаю магазин и констатирую, что он полон маслин, готовых к употреблению. Кладу оружие на ковер и наклоняюсь над трупом. Месье Оливьери протянул ноги минимум три часа назад и сейчас холодный как лед. На виске у него синее пятно, а на шее явные следы удушения. На первый взгляд мне представляется, что преступление произошло следующим образом. Вечером к нему пришли поговорить двое. Они стали вести себя агрессивно и Оливьери велел им выметаться, угрожая своей пушкой. У одного из типов была дубинка, и он двинул хозяина по виску. А второй сжал промышленнику горло. Лакей Альберт начинает приходить в себя. - Вот это да,-бормочет он. -Это его пистолет?- спрашиваю я, показывая на элегантный шпалер с перламутровой рукояткой.