- Это уж точно! Я любой ценой отделаюсь от этого нотариуса. Я обращусь к мэтру Дибону, преемнику мэтра Сен-Жермена в Соледо. Завтра же поеду к нему, а вы будете так милы и проводите меня сегодня к восьмичасовому поезду.

Я отворил дверь. Едва повернув голову, она продолжала:

- Предложил мне оценить имение в ту же сумму, что и в момент смерти папы! Чтобы избежать расходов на переоценку! Да это же мошенничество... Два гектара в Рюэйле, при теперешних-то ценах на землю, можете себе представить! И какое местоположение - покупатели так и набросятся! А Соланж сюсюкает: "Бабушка взяла с нас клятву, что мы сохраним дом". Ручаюсь, не пройдет и двух лет, как все будет продано.

Итак, здесь, в кругу моей семьи, она вновь повела речь о крупных деньгах, которые наряду с "великими принципами" и мелкими компромиссами всегда занимали ее семью. И снова меня охватил страх - страх, смешанный с чувством отвращения, с ненавистью беглеца к родному племени. И в то же время внутренний голос говорил: "А мы-то надрываемся, выплачивая взносы за дом. Будь у нас хотя бы треть той земли, что причитается нам по праву..." Черт побери, это ведь заразительно! Как-никак, а я тоже не прочь закусить хорошим камамбером со стаканчиком красного вина, да не какого-нибудь, а бургундского. Все это ожидало меня на круглом столике, а перед столиком соломенный стул... Хорошо, что мы еще не спим на соломе. Но сейчас я уселся на нее. Мадам Резо продолжала вещать:

- Имение теперь у Марселя - тут уж я ничего не могу поделать. Но если за парк назначат его настоящую цену, из чего же будут они выделять мне мою долю - просто не пойму. Чтобы сохранить Рюэйль и спекулировать земельными участками, ему придется продать "Хвалебное"... Смотри-ка, ты, оказывается, здесь! Что, кончил марать бумагу?

- Уже выдал положенное число страниц? - как эхо, повторила Бертиль.

"Марать бумагу" и "выдать положенное число страниц" - это были священные формулы, избавлявшие меня от всяких восторгов.