- Он весь в тебя, этот мальчишка! - прошипела мадам Резо в мою сторону, но настолько внятно, что эту сентенцию можно было слышать на улице.

- Вы мне льстите, - сказал Жаннэ уже в дверях.

Бертиль строго посмотрела на меня. Мой сын всегда становится на сто процентов моим, когда что-нибудь неладно, и я должен отвечать за его выходки.

Впрочем, Бертиль напрасно встревожилась. Для Кассандры возможность прокомментировать что-либо - всегда удовольствие:

- Видишь, до чего просто воспитывать детей! Пришла твоя очередь, мой мальчик, желаю тебе удачи! Потому что такие зверюги, как ты, прежде составляли исключение, а теперь они - правило. - И добавила, желая выразить сочувствие Бертиль: - Вам, наверно, порой бывает нелегко, бедняжка вы моя!

- Делаю, что в моих силах, - ответила Бертиль слишком поспешно.

Я нахмурил брови, отчего жена моя смутилась, а матушка просияла.

- Жаннэ будет куда опаснее тебя, - продолжала она. - Ты заставил меня дорого заплатить за твое послушание. Но твой сын ведь не станет бунтарем, он будет "активным деятелем". Для них это все равно что вступить в монашеский орден, теперь у них такая манера.

От гнева, от сознания, что осмеливаются ей противоречить, она, как прежде, становилась откровенной и прямолинейной. Раззадоренная моим молчанием, раззадоренная своим выпадом против Жаннэ, она совсем распоясалась:

- Я знаю, о чем ты думаешь, прекрасно знаю! В глубине души ты согласен с твоим вороненком. Ты думаешь, что я корыстна... Ну и что же! Да, я корыстна. В жизни никем и ничем не пользовалась. Даже когда командовала твоим отцом, я это делала во имя его принципов и его притязаний, подкрепленных моим приданым. После его смерти меня эксплуатировал Марсель... С меня довольно. Теперь я старая недостойная дама, которая хочет воспользоваться тем, что у нее осталось.