- Э, вставай, прастудишься.

Хотя боль уже чуть-чуть утихла, стала терпимой, Игорь, драматично морщась, перевернулся на колени, распрямился, вскарабкался на стул, очки поправил. Импортные "хамелеоны" каким-то чудом пока выдерживали перегрузки.

Держась обеими руками за живот, Игорь сделал еще одну попытку рассеять туман.

- Послушайте, - обращаясь к золотоносному горцу, как можно убедительнее, деловито начал он. - Вы, милейшие, меня, видимо, с кем-то спутали, а? Я - Половишин Игорь Александрович. Я - журналист. Я на телевидении раньше работал, сейчас - в газете. Меня многие в городе знают. Вон же удостоверение, там фото. Да вы что, нашу "Городскую газету" совсем не читаете? Во вчерашнем номере статья-рецензия моя была - о новой книжке Анатолия Постневича. Это писатель наш местный; не слыхали разве? Для детишек пишет. Для среднего и старшего школьного возраста. У вас что, детей нет, что ли, среднего и старшего школьного возраста?..

Игорь снова начал сбиваться. Молчание и неподвижный взгляд горного князя давили, угнетали. От этого человека исходили какие-то волны, парализующие волю Игоря. Да что там вилять: этот волосатый немногословный человек вызывал тоскливый страх, потаенный ужас. Игорь уже шестым, седьмым, двадцатым ли чувством понимал: этот грузин, армянин или азербайджанец - черт их там отличит! - в любой миг может перекрыть ему, Игорю, кислород. Он властен почему-то над его, Игоревой, жизнью...

Вдруг с улицы донесся лай собаки, какой-то шум, послышались голоса, затем - троекратный стук в гаражные ворота. Главарь кивнул, жирный подхватил без разговоров Игоря, вздернул со стула, подтолкнул. Светлочубый уже поднял узкий щит над смотровой ямой, сбежал вниз. Игорь, подгоняемый мощными тычками, чуть не полетел вниз головой, дробно пересчитал крутые ступени, увидел в боковой стенке уже открытую низкую дверцу, из которой вырвался свет. Толчок меж лопаток, еще дробь по лесенке ступенек в шесть, и Игорь очутился в новой обстановке.