- Игорь, друган, глоточек оставь, а... Помираю!..

Игорь в юности, когда ему едва стукнуло семнадцать, наотрез отказывался верить, что когда-нибудь пожалеет о наколке. Они тогда с другом-однокашником, глотнув винца, от скуки и по глупости решили подтатуироваться слегка. Он приятелю чуть выше запястья на левой руке, там где часы обычно носят, в виде печати крутой наколол с подсказки Тургенева: "Любовь - это вешние воды!" А дружок ему на пальцах левой руки написал подкожной тушью имя - Игорь. Винцо в конце концов тюкнуло по младым мозгам, "мастер" утратил четкость движений, и в результате мягкий знак на мизинце скособочился-скорявился, получился похожим то ли на твердый знак, то ли на ископаемый ять. И теперь вот, спустя годы, Игорь действительно не раз уже пожалел о своем отроческом идиотизме - любая образина узнавала его имя и фамильярничала.

Он сделал еще пару глотков пойла и, отставив кружку к алкашу-бомжу, молча встал и пошел. "Не дай Бог таким стать!" - кольнуло сознание, но в организме - он ощущал - уже забродили тонизирующие соки, запульсировала жизнь. Игорь нес сумку не на плече, а в руке, на весу, стараясь не слишком плескать пиво. Сумка требовала внимания, он сосредоточился на ней, увлекся и вздрогнул, когда опять на том же месте, уже на тротуаре Интернациональной, его напугал автомобильный рык.

Игорь отскочил, обернулся: черная "Волжанка" вальяжно прокатила по грязной колее, выбралась вразвалку на пешеходный асфальт, осела, съезжая с бордюра на проезжую часть, прямо на "зебру", газанула и понеслась прочь. Игорь, раскаленный гневом, продолжал еще стоять, сжимая кулаки. Какие же наглые свиньи! Весь тротуар чернел жирным газонным черноземом. За что только гаишники зарплату получают?

Дома, уже ополовинив банку и все более взбодряясь, Игорь завелся всерьез. Нет, что ж это такое? Значит, всякая сволочь, торгаш или проститутка, может давить всех вокруг, обливать грязью? Значит, если он едет на своей ворованной вонючей машине, то и закон для него не писан?