Пуф. Как? До того как началась пьеса? Да как же он мог, черт возьми? Когда бы он успел это сделать?

Дэнгл. Вот именно, никак не мог! Совершенно ясно! Пуф. Но вот вы сейчас услышите, что он сам по этому поводу думает.

Сэр Кристофер.

Увы, мой друг, увы, когда я вижу

Палаток этих ровные ряды,

И вдалеке оружья грозный блеск,

И слышу ржанье гордых жеребцов,

А боевой трубы призыв тревожный

В душе моей невольный отклик будит,

Когда десница девы венценосной,

Надевшей латы, как сама Афина,

Зовет нас в бой, и все, что полнит слух

И поражает взор, все здесь кругом

О бденьи, о дозоре говорит,

Я не могу - прости меня, мой друг,

Но, право, должен я предположить,

Что государству нечто угрожает.

Снир. Предположение, я бы сказал, в высшей степени осторожное.

Пуф. Да, знаете, такой у него характер! Он до тех пор не выскажет своего мнения, пока не убедится вполне. Но послушаем дальше.

Сэр Уолтер.

О мой достойный Кристофер!

Пуф. Заметьте, он обращается к нему просто Кристофер, чтоб показать, что они коротко знакомы.

Сэр Уолтер.

...Я вижу

Твой мудрый взор грядущее читает

В следах минувшего. О да, ты прав!

Пуф. Образная речь!

Сэр Уолтер.

И опасенья эти справедливы.

Сэр Кристофер.

Но кто - откуда - как - и чем - и где

Нам угрожает? Вот что знать хочу я.

Сэр Уолтер.

Едва лишь солнце дважды обошло

Свой круг, а полный месяц трижды,

Филипп надменный вражеской рукой

Нанес урон торговле нашей славной.

Сэр Кристофер.

Сие известно мне.

Сэр Уолтер.

Ты знаешь, горд Филипп, король испанский!

Сэр Кристофер.

Да, это так!

Сэр Уолтер.

...И подданных своих