Суфлер (из будки). Все, сэр, больше не будет.

Пуф. Ну, в таком случае, пожалуйста, музыку, что-нибудь понежнее.

Снир. Простите, а зачем музыка?

Пуф. Чтобы показать, что сейчас появится Тильберина. Ничто так не располагает публику к героине, как томная музыка. Вот она идет!

Дэнгл. А с нею кто? Наперсница, что ли?

Пуф. Да, вы правы. Вот они выходят на авансцену, обе убитые горем, под "Менуэт из Ариадны".

Томная музыка. Входят Тильберина и наперсница.

Тильберина.

Как шепчет утра сладкое дыханье

И будит красоту и глас Природы,

А на востоке ярким одеяньем

Уж одевает Феб лазурь небес.

Она всю ночь в объятьях темных мрака

Покоилась. Но мрак теперь ушел,

Цветы, аллея радуются солнцу,

И в упоенье нежный луч целуют

Ромашка и застенчивая роза,

Желтофиоль, левкой и маргаритка,

Шиповник, мальва и жасмин душистый,

И колокольчик нежный, и гвоздички

Махровые, простые, всех сортов.

За ними птички, пробудясь, щебечут,

И пенью их внимает темный лес.

Вот жаворонок, ласточка и зяблик.

Малиновка, кукушка, соловей!

Но мне - увы! - отрады не несут

Ни роза, ни гвоздика, ни левкой,

Ни колокольчик, ни жасмин душистый,

Ни соловей, ни зяблик, нет, никто!

Пуф. Прошу вас, сударыня, не забудьте о платочке.

Тильберина. Я думала, сэр... я прибегаю к платочку только при словах "о душераздирающее горе"!

Пуф. Нет, сударыня, прошу вас на словах "ни зяблик, нет, никто".

Тильберина (всхлипывает).

Ни соловей, ни зяблик, нет, никто!

Пуф. Превосходно, сударыня!

Дэнгл. В самом деле превосходно!

Тильберина.

О, душераздирающее горе

Вот участь злополучной Тильберины!

Дэнгл. Просто невыносимо, душа вон!

Снир. Да, действительно.

Наперсница.

Утешьтесь, госпожа моя. Кто знает,