Через некоторое время полог отъехал в сторону, и старуха, бормочущая что-то по-норвежски, поднесла к моим губам деревянную чашу. Я с жадностью выпила пенистый темный эль, и она снова оставила меня в одиночестве.

Я кричала и молотила по стене и пологу связанными руками и ногами, но никто не пришел ко мне на помощь. И тогда я произнесла заговор, призывая ангела-хранителя: Mhiceil nam buadh,bi fein mi ro chul! — Архангел Михаил, приди ко мне на помощь! После чего свернулась клубочком и заснула и проспала до тех пор, пока ко мне снова не зашла старуха.

Она опять что-то проворчала и протянула мне пищу на чистой деревянной тарелке. Она развязала веревки на моих руках и ногах и произнесла какую-то угрозу, которая не требовала перевода, после чего поставила ведро для справления нужды и снова задернула за собой полог.

Питье пахло яблоками и специями, каша была склизкой от обилия лука, и рыба, завернутая в промасленный пергамент, мне тоже не понравилась, но все же я немного поела и стала оглядываться по сторонам, гадая, удастся ли мне улизнуть из этого узилища, ибо и руки, и ноги у меня теперь были свободны.

Но зал был полон викингов, и мне хватило ума не делать этого. Когда до меня вновь донеслись звуки шагов, я решила, что возвращается старуха.

Однако на этот раз из-за полога появился длинноволосый и бородатый мужчина в мехах и коже. Вид его был устрашающим.

Он опустился на сенник, и я забилась в дальний угол, когда он протянул ко мне руку. От него сильно разило элем и дымом, он улыбнулся и осторожно прикоснулся к моей щеке. Я, не отводя взгляда, смотрела на его заплетенные в косички каштановые волосы, тонкие и блестящие, как у девушки, и его рыжеватую бороду. Потом его пальцы скользнули к моей груди. Я в ужасе отпрянула. Он схватил меня за руку и одновременно начал копошиться под своей рубахой.