Затем раздались крики и звон оружия; не прошло и нескольких минут, как мой похититель с двумя телохранителями были убиты. Отец и его приближенные разделались с ними уверенно и быстро.

Я с колотящимся сердцем наблюдала за смертоносной схваткой, вжавшись в оледеневшую землю, чувствуя, как рука наливается тяжелой болью. До этого я никогда не видела столько крови. Мне доводилось слышать звон оружия во дворе нашей крепости в Файфе, но я никогда прежде не видела, как клинок входит в тело, и не слышала того легкого изумленного всхлипа, с которым душа без предупреждения покидает плоть. Увы, в дальнейшем мне доводилось слышать этот звук слишком часто.

Я до сих пор храню ту бронзовую застежку с круглым отполированным гагатом, хотя вряд ли когда-нибудь ее надену. Она лежит в шкатулке, где хранятся мои драгоценности, и ее тусклый блеск напоминает мне о том, что я должна быть сильной и осмотрительной.

Мой брат Фаркухар скончался от ран, полученных во время той схватки. Я видела его противоестественно изогнутое тело, лежавшее на земле, хотя люди отца не дали мне рассмотреть его целиком. Но зато я помню соленый вкус своих слез и скорбный вопль отца, отозвавшийся эхом в морозном воздухе.

У Фаркухара остался маленький сын Малькольм и бледная, вечно страдающая вдова, которая вскоре вернулась на юг к своей семье, оставив Малькольма на воспитание Боде. Отец черпал утешение в этом ребенке, поклявшись найти тех, кто замыслил нападение, лишившее его сына и чуть не лишившее дочери.

После тщательного расследования Боде выяснил, что люди были подосланы Крайненом, нерукоположенным аббатом Дункельда и мормаером