И, в довершение к этому варварству, конюхи стегали лошадей, а те вздрагивали и жалобно ржали.

Зефирина пробормотала:

– Почему с ними так жестоко обращаются?

Фолькер не понял, о чем идет речь, а потом объяснил:

– Напротив, это весьма гуманно. Лошади, сударыня, очень плохо переносят море. От качки они могут упасть или, хуже того, пораниться, поэтому мы привязываем их к потолку…

– Но зачем стегать их? – возмутилась Зефирина.

– Чтобы они совсем не одеревенели… Взгляните: Паша, мой боевой конь, очень доволен…

И, подойдя к большому жеребцу темно-рыжей масти, рыцарь схватил хлыст, находившийся тут же на вешалке, и принялся сначала слегка, а затем все сильнее и сильнее стегать его по крупу. И в самом деле, казалось, своим ржанием конь благодарит хозяина.

После этого визита Фолькер повел Зефирину в винный погреб.

– Сударыня, вы мне позволите предложить вам кубок мальвазии или токайского? – Превосходное средство против морской болезни.

Зефирина подумала о бедной Плюш.

– Я охотно отнесла бы его своей компаньонке. Она слегла и сильно страдает…

Рыцарь Фолькер зажег свечу и повел молодую женщину к бочкам. Он взял два оловянных кубка, висевших на перегородке, и как человек, хорошо ориентирующийся в погребе, направился прямо к бочонку с токайским. Зефирина услышала, как заполняются сосуды. Затем рыцарь вернулся и протянул один из кубков молодой женщине.

– Пусть это путешествие принесет вам счастье, княгиня Фарнелло…

Он усадил Зефирину на пустой перевернутый бочонок, сам же, оставшись стоять, принялся разглагольствовать о подстерегающих опасностях и суевериях моряков.

– Знаете ли вы, сударыня, почему запрещается свистеть на борту кораблей? Потому что это вызывает сильный ветер и бурю…