— Вы сами сказали — потому, что наделены разумом. Значит — умные живут хорошо, глупые — плохо.

— Правильно! — подхватил капитан Аредондо и залпом осушил бокал. Он уже был изрядно навеселе.

— Если бы! Если бы это зависело от ума или от таланта, даже от гениальности. Нет. Сократ был самый гениальный человек на земле, а жил в нищете, — продолжал Джек.

— Потому что не хотел! А если бы захотел, то с его умом был бы богатым, — с замечательной непосредственностью заключила донья Эллен.

Джек рассмеялся.

— Я сдаюсь, синьора Аредондо. Капитан подлил вина Джеку, себе, сказал:

— Давайте лучше выпьем за маму, мистер Рид.

— С удовольствием!

Сидящие рядом зашумели, подхватили этот тост. Анастасио Аредондо залпом осушил бокал и спросил у Джека:

— Вы играете в карты, мистер Рид? В покер, например?

Джек покачал головой.

— Мне нельзя.

— Почему?!

— Я не умею блефовать. По моему лицу всегда видно, какая у меня карта.

— Это прекрасно! — закричал капитан. — Это прекрасно. Вы — мечта картежника, мистер Рид! Сегодня мы обязательно составим партию!

Ночь. В длинном сарае на земляном полу, завернувшись в серапе, вповалку спят люди. Это пеоны сеньоры Аредондо.

Среди них и младшие братья майора Чавы Гонсалеса.

Их ноги обмотаны окровавленным тряпьем.

Пятнадцатилетний, крепко обняв, прижимает к своей груди голову тринадцатилетнего. А тот, пылая в жару, по-собачьи скулит, стонет, не в силах терпеть боль в искалеченных ногах.

Старший не стонет. Он только страстно, исступленно шепчет:

— Не плачь, Лупе. Держись. Ты помнишь, как молчал наш Чава?… Брат обязательно приедет! Вот увидишь! Он приедет и всех их поубивает!