Раннее утро. На асиенде сеньоры Аредондо полно солдат. Капитан Аредондо вывел за ворота Джека. Тот шел, держа за повод коня.

— Прощайте, мистер Рид. Надеюсь, мы еще встретимся! Джек уселся на коня, сказал:

— Я постараюсь вернуть вам коня, капитан.

— Не надо, — рассмеялся капитан Аредондо, держа коня за ремешок уздечки. — Он не стоит и одной десятой вашего проигрыша! Да, вам не стоит играть в покер, мистер Рид, — он сморщился. — Черт! Ужасно трещит башка, надо выпить. Ну, гуд бай! — капитан отпустил уздечку.

— Адиос.

— Увидите этого бандита Вилью, передайте, чтоб лучше со мной не встречался! — самодовольно сказал «Красавчик» и грозно нахмурился.

— Непременно, — скрывая усмешку, ответил Джек и, тронув коня, поскакал по равнине в сторону гор.

Солнце перевалило на вторую половину дня, ближе к закату. Джек продолжал ехать на коне. Утомленный конь, поматывая головой, шел шагом. Пейзаж несколько изменился: не было видно гор. Но все такая же равнина бесконечно расстилалась впереди. Разморенный долгой ездой, Джек сидел в седле, опустив голову, и снова думал о своем.

Америка. 1912 год

Джек сидит за столом в нью-йоркской редакции журнала «Мэссиз» («Массы»). На столе горы писем. Время от времени к нему забегают какие-то стертые личности, бросают конверты и каждый из них говорит:

— Джек, на это необходимо ответить!

Он тихо и грустно скулит, глядя на эти горы писем. Входит смешной, худощавый, с профилем Мефистофеля художник Бордмен Робинсон.

— Джек, кончай эту бодягу, пойдем в порт, напьемся, будем писать матросов, — он одним движением на бумаге рисует одного матроса, затем другого, — потом найдем пару девочек и переночуем с ними в корзинах для кальмаров. Ничего программка?