— Что ж, миссис Маргарет Рид, похоже, мы все сделали для нашего старшего.

— Я думаю, Джеку не в чем нас упрекнуть.

— Теперь, после Гарварда, перед ним открыты все дороги и даже та, что ведет к президентскому креслу.

— Нет, наш мальчик слишком честен для этого. Он поэт, а не политик. Пусть он идет своей дорогой и, главное, чтобы он был здоров… Я так боюсь этой Европы. Что они там едят? Вдруг у него снова начнутся эти проклятые приступы его почечной болезни!

— Их у него не было уже пять лет.

— Да, но ты помнишь, сколько ему пришлось проваляться в кровати.

— Когда это было?… Тогда он был слабак, а сейчас, гляди, во что он вымахал! Ведь это что-нибудь значит, черт возьми — быть лучшим защитником университетской команды. Кроме того, он прекрасный пловец, и не так уж много парней в Америке, которые смогут пробежать милю быстрее его!

— Это все так. И все же главное для него — это строгий режим, хорошее питание и спокойная работа.

— Похоже, ты его с кем-то путаешь, нашего мальчика, — засмеялся отец.

Под вечер Джек бродил по улицам родного города. Он как бы прощался с ним перед долгим расставанием. Было грустно, но радость предстоящего путешествия побеждала эту грусть, и он еле сдерживал себя, чтобы не запрыгать, как мальчишка.

Он забрел в городской парк с «вечными» аттракционами — деревянными горками, каруселями, качелями. Попробовал по очереди их все.

Потом он снова бродил по парку и на одной из аллей увидел длинноногую, с темными волосами девчонку. На ней была юбка колоколом и блузка. Около нее кружились, взявшись за руки, четверо парней. Девчонке было лет семнадцать, а парни были сверстниками Джека. Сначала он прошел мимо, думая, что это игра, а потом, остановившись, пригляделся и понял, что парни нагло издеваются над перепуганной насмерть молоденькой мисс. Они прыгали вокруг нее, гоготали, хватая ее за что попало руками.