— Пьем, что ли, напоследях, братики! Начнем с горилки! Разливай, Иваша! Эх, гуляй душа казацкая! Затянем песню, что ли! Ну, Вася!
затянул Васька Ус высоким тенором.
подтянули сидевшие за столом, а там и гребцы подтянули, и песня полилась свободная, широкая, как сама Волга.
— Верно, детушки! — закричал опьяненный вином и песнею Разин и громко подтянул:
— Ох, верно!
Стенька упал в подушки и обнял княжну. Шапка его слетела с головы, и густые волосы закрыли его лицо. Он отмахнул их нетерпеливым движением.
окончилась и замерла песня, а с нею вместе и Стенька, прильнувший губами к щеке своей красавицы. Среди пьяных вдруг послышались голоса:
— Неправедно, атаман!
— Чего нас дразнишь?
Разин отшатнулся от девушки и мутным взором обвел кружок:
— О чем шумите? Что неправедно?
— А то, — заговорил Ус, — что с девкой хороводишься.
— Нам не велишь, а сам бабничаешь!
— Небось Култябку велел за бабу утопить! — сказал Хлопов.
— Обабишься и нас покинешь. Ну ее!
Стенька Разин вскочил на ноги.
— А и ну ее вправду! — вскрикнул он и вдруг нагнулся, ухватил красавицу за косу и за ноги, взмахнул и бросил в Волгу.
Она пронзительно вскрикнула и с плеском упала в воду. Пораженные казаки подняли весла. Девушка кричала и боролась в воде, тяжелое платье несколько минут ее поддерживало, потом вдруг опустилось и потянуло за собою.