Народ бросился бежать по берегу, провожая казаков.

— Прощайте, добры молодцы! Наезжайте еще! — кричали с берега.

— Нас не забывайте, други! — кричали со стругов.

— Бог вам в помочь, молодчики!

— Пути доброго!

Разин стоял на корме и низко кланялся, бормоча про себя: "Эти не выдадут! Хоть сейчас зови!"

Мощная фигура его красовалась перед народом, медленно удаляясь. Вот уже алеет только его жупан. Последние искорки сверкнули на дорогом оружии, и струг скрылся в туманной дали.

А казачьи струги все плыли и плыли. Народ провожал их уже глазами. Словно журавлиная станица слетела с места и тянулась по безбрежному небу…

Князь Прозоровский долго смотрел им вслед, прислушиваясь к крикам народа, потом вздохнул и, задумчиво качая головою, медленно пошел домой…

Словно покойника схоронили, — такая тишина наступила в Астрахани после отъезда молодцов.

VI

Непросыпное пьянство стояло на струге Разина. Засыпал удалой атаман за столом, просыпаясь, требовал водки и снова пил со своими есаулами, пока дрема не смыкала его очей.

— Пей, мамушка! — говорил он Плохово.

— Невмоготу, атаман!

— Пей, вражий сын, не то силой волью!

— Опомнись, атаман, я от воевод послан. Меня обидишь, их обидишь!

— К чертову батьке воевод твоих! — с гневом вскрикивал Разин. — Не поминай ты мне про них лучше! — и испуганный Плохово тотчас умолкал и через силу тянул водку.

— Атаман, — сказал ему Васька Ус однажды, вбегая на палубу, — помилуй! Сейчас провезли в Астрахань тех стрельцов, что в Яике к нам отложились. Негоже это!

— Негоже! — подтвердил Стенька. — Эй, Иваша, нагони их, собак, накажи сотникам ко мне идтить.

— Что ты делаешь, атаман? — испуганно закричал Плохово. — Ведь их воеводы забрать велели!