Возможно, ты помнишь, что я тоже там был, несмотря на ворчание повитухи. Я вернулся с войны в то самое утро, когда ты, бурно брыкаясь, возжелал появиться на свет. Я знать не знал о таком положении дел, но, как только узнал, поцеловал твою мать и притащил священника в ее мансарду. Тот, стоя в изголовье постели, обвенчал нас, а в это время в ногах ее повивальная бабка открывала тебе путь в этот мир. Викарий объявил нас супругами, а бабка поздравила с сыном. Правда, лишь через полчаса после его ухода. Вот, собственно, все.

Это было совсем уж невероятно! У Джека перехватило дыхание.

— Сэр, я не понимаю…

— Это лишь потому, что тут нечего понимать. Ты истинный Абсолют, Джек, наследник семейного состояния. Если я оставлю тебе что-нибудь.

Он дружески подмигнул.

Джек вновь отвернулся к морю, чтобы скрыть слезы, хлынувшие из его глаз. Время шло, но он ничего не мог поделать. Сэр Джеймс, помолчав, поднялся на ноги и принялся сосредоточенно стряхивать с себя песок. Джек тоже встал. Поглядев на отца, он увидел, что тот смотрит на волны.

— Знаешь, сын, — сказал он, — примерно в твоем возрасте, до того как меня отправили в школу, мы с Люти Тригоннингом тайком приходили сюда и катались на волнах. — Он оглянулся на Джека. — Как я догадываюсь, ты тоже этим грешишь? Ведь это так, парень?

У него вдруг прорезался самый подлинный корнуолльский акцент.

— Бывает, — ответил с осмотрительной осторожностью Джек. И прибавил: — Когда волны поменьше.

Джеймс посмотрел на вершину утеса. Кто-то сверху махал им платком. Похоже, Морвенна. Отец и сын опять повернулись к морю.

— А… была не была, — неожиданно выдохнул сэр Джеймс. — В Редруте есть постоялый двор, да и лошади тоже найдутся. Если мы там заночуем, от нас не убудет.

На песок во все стороны полетели роскошные вещи.

— Ну, давай, сын, — сказал сэр Джеймс, подпрыгивая, чтобы стянуть сапог. — Ставлю золотую гинею, что волна пронесет меня дальше.