Капранова подхватили шустро под руки и хотели уже вывести из кабинета.

- Погодите, - остановил начальник. - Резник сказал, что тебя Горелый нанял, так вот, передай ему, что он - покойник. Если жить хочет, пускай мотает из города. И быстро. Скажи ему, что так Павлов сказал. Он догадливый, поймёт. А записки эти дурацкие - это твоя работа, или Горелый дуру гонит?

- Это какие записки? От Санитара?

- Твои, значит, - удовлетворённо кивнул начальник. Так я и подумал, как тебя увидел. Ну, смотри, получу ещё одну - пиши завещание. Убирайте его отсюда, а за записочку поддайте от меня, только чтоб без переломов и синяков. А то я вас, костоломов, знаю. Ты понял, Ковригин?

- Так точно! - оскалился старший, обнимая подполковника за талию. Всё будет тип-топ!

- Смотри мне! - погрозил пальцем начальник.

Его подручные сделали всё, как он им приказал, даже, как показалось лично подполковнику, слегка перестарались в части физического воздействия. Отвезли его и высадили в районе парка Сокольники, подальше, в лесной его части, откуда он потом долго добирался пешком до метро.

Я, естественно, был поражён его рассказом, но он остановил мои бурные и возмущённые излияния и сказал о том, что узнал по телефону уже из дома.

Как оказалось, Геннадий Пушков в своё время уволился из милиции по собственному желанию, как он написал в заявлении, по состоянию здоровья. На самом же деле он едва не был привлечён к уголовной ответственности за превышение служебных полномочий. Он и его напарник, во время патрулирования, вызвали из дома некоего гражданина Фоменко, и посадив его в машину отвезли на кладбище, где жестоко избили, грозили убить и зарыть в вырытую пустую могилу. Потом стали опять бить. Вошли в раж, сломали ему несколько рёбер, руку и пробили голову, бросили в тяжёлом состоянии одного на кладбище и уехали.