Начали съезжаться вооруженные ковбои. Шериф слез с лошади и осмотрел тело. Кто-то принес факел, и Паттерсон стал искать пулю. Наконец нашел, долго вертел в пальцах. Паттерсон считался лучшим знатоком оружия на многие мили вокруг.
— Не кольт, — подсказали из толпы.
— Нет… Намного крупней калибром.
Толпа расступилась, пропустив вперед грузного, мрачного человека — Олсена. Он подошел к шерифу, и вид у него был совершенно подавленный.
— Стреляли, по-моему, из шестизарядного — новейшей бельгийской штучки, — произнес шериф.
— Такой только у Робина! — закричали несколько голосов.
Олсен совсем поник головой: с полгода назад он сам и привез в подарок Робину бельгийский пистолет.
Не дожидаясь команды, ковбои вскочили на лошадей. А шериф все разглядывал пулю. Потом подошел к Олсену и отвел его в сторонку.
— Старина, нынче не время распространяться о том, что Робин никакой не сын Тигра. Ему уж ничем не помочь, а вот тебе придется худо.
— Но, может, если бы я рассказал… Ведь все из-за меня, Патт…
— Чепуха! Если человек по натуре убийца, он рано или поздно убьет. А если нет, так хоть какими словами его поноси, а убивать он не станет.
— Я… я во всем виноват!
— Олсен, в салуне Робин защищался. А здесь он убивал. Видать, сидел-таки в нем дьявол. Он все равно бы вылез наружу. Так или эдак, а Робину ничем не помочь. А если кто дознается, что ты ему наболтал, загремишь в тюрьму вместе с ним. Так что ступай домой, Олсен, и помни: молчи, молчи и молчи.