— Эй, Патт! — окликнули из темноты. — Ты парню крепкую фору даешь!

Лошади нетерпеливо перебирали копытами, фыркая и побрякивая сбруей. Олсен молча пожал руку Паттерсону и пошел прочь. Шериф вскочил в седло, и погоня ринулась в ночь.

После полудня преследователи возвратились. Смертельно уставшие всадники, взмыленные кони — и все безрезультатно. Не сдался только шериф. Он остался искать следы убийцы, затерявшиеся в скалистых отрогах.

К вечеру Паттерсон сделал привал в русле пересохшей реки. Приготовил нехитрый ужин. Высокие берега надежно защищали от пронизывающего ветра с гор.

Он думал о том, что если бы Робина удалось взять в ближайшие дни, за него можно было бы побороться. За стрельбу в салуне нынче чуть ли не каждого оправдают. Даже в Нью-Йорке, и там уже не считается преступлением, когда отвечают оружием на угрозы. Вот только убийство ростовщика Текса меняет дело. Преступление тяжелое. За такое повесить могут. Он-то, Паттерсон, знает правду: бедному парню взбаламутили кровь безумными россказнями, и уж если его судить, то и Олсена тоже надо.

Шериф умел читать след не хуже индейского охотника, так что следы подков на камнях он разглядел хорошо. Ковбоям же сказал, что след потерян. Ему не хотелось, чтобы Робина на месте линчевали. Бог с ним, пусть уходит. Проклятое убийство он совершил из-за глупости старика Олсена. «Расскажу ему правду о Тигре, — подумал шериф, — дам двести долларов, больше просто нет, и пусть бежит на Восток… «

Паттерсон не ложился. Поужинав, он вскочил в седло и вновь отправился на поиски. Искал всю ночь, но так никого и не обнаружил. На рассвете, совершенно разбитый, он въехал в Бакфорд, небольшой поселок на берегу реки.

На главной улице ни души. Что ж, народ в здешних краях встает до восхода, и нынче самое горячее время на полях, но… недоброе предчувствие охватило Паттерсона. Наконец он повстречал женщину.