— Разве ж я не отправлял?

— Не едет?

— Ни за что. Страдает, а ни в какую. Упрямый он, непокорный.

— Таким воспитал, Олсен, а?

— Да чепуха! Воспитал я его, как надо. Он не хуже любого в наших краях. Хотел бы я знать, кто из наших парней в девять лет сумел бы снять птицу с дерева со ста шагов? Ведь палец едва до курка доставал. Кто научил? Олсен Джеф. А в шестнадцать лет Робин орудовал своей левой не хуже, чем ты правой лет двадцать назад! А в семнадцать он поймал и объездил дикого мустанга, Силвер-Кинга, помнишь?

— Помню, помню. Дикий из диких был.

— А в седле Робин держался не хуже меня. Как-то раз мы с ним двое суток гнали лошадей через горы, привал делали, может, раз или два, но парнишка выдюжил до конца.

— И все-таки, Олсен…

— Трусливый, — вздохнул тот.

Шериф не спеша набивал трубку.

— Болтают, будто он за Эми ухлестывает?

— Слышал.

— По-моему, он ей нужен, как прошлогодний снег. И этот Коннор к нему без конца привязывается в салуне.

— Дождется он! — Олсен хватил кулачищем по столу так, что загремела посуда. — Дождется, что я возьму револьвер да сам в салун приду. Пусть те герои-говоруны покажут, на что способны!

— Не кипятись, Олсен. Был бы Робин не трус, сидел бы вместе с ними. Ты ведь и сам таких терпеть не мог лет сорок тому, а?

Шериф поднялся.

— Пора мне. Завтра прибывает губернатор. Пойду выловлю в округе пару-другую бродяг. А то они уж и поворовывать начали.

— Успехов, Патт. И спокойной ночи.

— Тебе того же, Олсен.

Олсен проводил шерифа, вернулся в дом и по деревянной лестнице поднялся в комнату Робина.

ВОДА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КРОВЬ

1

Робин плашмя лежал на постели. Он слышал, как отворилась дверь, но не пошевелился.