Но Рукосуев не обращал внимания на слякотную погоду. Настроение у него было приподнятое: начал действовать наркотик; да и вообще дела шли превосходно. Недавно, конечно, пришлось понервничать из-за принятого Государственной думой Закона "О свободе совести", ограничивающего деятельность многочисленных импортных "пророков", но вскоре сектанты успокоились. В конце концов, бумага - всего лишь бумага. Написать можно что угодно, а вот исполнять вовсе не обязательно. По крайней мере при нынешней власти. "Съезжу к Тамаре Львовне! - весело подумал Рукосуев. - К сегодняшнему дню она обещала приготовить для меня нового птенчика! Порезвлюсь, хех-хе!!!" Анатолий Иосифович отпер дверцу автомобиля, включил зажигание, приглушенно охнул и потерял сознание...

* * *

Рукосуев очнулся не скоро и не сразу понял, куда попал. Он лежал на цинковом столе в отделанном кафелем помещении без окон. Прямо в глаза била яркая лампа дневного света. Анатолий Иосифович попытался приподняться, но не смог. Руки и ноги сковывали металлические зажимы, укрепленные по углам стола. Немного поодаль, возле двери, стояли трое мужчин, лица которых не предвещали ничего хорошего.

- Смотрите, ребята, наш козлик проснулся! - сказал один из них, на вид лет тридцати пяти, с развитой мускулатурой, синими глазами и аккуратно подстриженными русыми волосами.

- Сделать укол? - спросил другой, лет на пять помоложе, одетый в строгий костюм. Синеглазый утвердительно кивнул.

- Гд-д-де я? Кт-то вы т-такие? - заикаясь пролепетал Анатолий Иосифович. - И к-какой укол? З-зачем?!

- Ты на полдороге к могиле. Мы те люди, которые очищают общество от нечисти вроде тебя. В уколе психотропный препарат, развязывающий язык. Еще его называют "сыворотка правды", - охотно

пояснил третий мужчина - высокий, плечистый, с боксерским носом - и дружелюбно добавил: - Ты лучше не дергайся, расслабься. Больно не будет!!!

Не вняв этому мудрому совету, Рукосуев истерично заголосил. Недовольно поморщившись, обладатель боксерского носа вполсилы рубанул его ребром ладони по горлу.