Однако наш провожатый друг поскучнел. Что-то его насторожило.

– А нас там точно ждут? – затревожился Синдерюшкин. – А то, конечно, лето сейчас, но ехать на чужие дачи просто так – врагу не пожелаешь.

Рудаков тут же спросил, при чем тут лето.

– Ну летом-то всегда живым уйдешь, природа примет. А зимой другое дело…

И Синдерюшкин рассказал нам свою историю.

– Пригласили меня на дачу, – набив трубку, начал он. – Айда, говорят, новые мормышки опробуем. Ну, думаю, известное это дело.

Мормышки… Они коловорот не тем концом держат. Ясно же – водку пить будем. Собрался все же да поехал.

Дачная местность, мясные угли на шампурах, водки выпили, до мормышек, понятно, руки не дошли.

Дача хорошая, богатая и благоустроенная. Дело к ночи, а я, старый да тертый, рыболовный спальничек с собой прихватил. Собираюсь укладываться на фоне общего пляса и лобзания, но тут ко мне в комнату заходит девушка ростом в сто тридцать пятую статью

Уголовного кодекса и говорит:

– Я, – говорит, – знаю вас давным-давно, вы лучший друг моих родителей, и должна сказать вам следующее: я с детства вас хочу.

Эх, ломаться в протвинь! Мне нужен труп, я выбрал вас – до скорой встречи. Фантомас. Ну, говорю, понятное дело, что здоровье на фронте с афганскими басмачами потерял, обрезан по самые помидоры, и прочие дела. Девочка-то вышла – но вместо нее зашла хозяйка и говорит…

Сурово так говорит, напряженно:

– Ну и свинья же ты, Ваня. Ты зачем на дачу приехал?

Я ушел в глухую несознанку и говорю:

– Да вот, блин, туда-сюда, мормышки припас…

– Ты мне тут не увиливай. Почему девушку обидел? Видишь, все тут по парам.

Нашелся я, взял эту мужнюю жену за руки и бормочу:

– Ну, ты же умная интересная женщина, зачем мы ведем этот бестолковый разговор.

Тут хозяйка вдруг говорит:

– Ну да, я понимаю, что ты приехал сюда не ради нее, а ради меня…

Что тебе малолетки?!