- Мне сегодня тридцать, - наконец, произнесла она. - Мне уже тридцать, а я все еще в девках хожу. Давно положила себе: костьми лягу, а для мужа себя сберегу. Тринадцать лет берегла... дура. Год назад опять обет дала: последний год терплю. Если мужа не сыщу - в день рождения первому встречному отдамся. Вот ты мне и встретился. Это ничего, что я так... откровенно?
Вместо ответа я поставил на стол опустевший стакан и обнял ее. Оксана прижалась ко мне... Слово "затрепетала" затаскали уже донельзя, но что поделать, если иного нет? Я прижимал к себе это замечательное трепещущее тело, а она искала своими губами мои, неумело целовала... Последние две пуговицы блузки расстегнул я, следом настала очередь этого кошмарного бюстгальтера, и большая теплая сиська (это у манекенщиц "грудь", там, как правило, и смотреть-то не на что, а то была именно сиська) с аппетитным коричневым соском сама прыгнула мне в руку. Я выключил свет.
Самое смешное было поутру, уже на подступах к Москве, когда некая донельзя раскормленная дама матерно скандалила со своим мужем, тем самым печальным интеллектуалом, которого я видел ночью в тамбуре, обвиняя бедолагу в том, что, пока она спала, он трахал проводницу. Их купе было первым, сразу за тем закутком, где мы "отогревались"...
Я покидал вагон последним. На прощанье я крепко поцеловал Оксану, самую счастливую в мире женщину, которая, вполне возможно, совсем-совсем скоро станет самой несчастной...
3. Двадцать пять по лавкам
Нет, определенно, сегодня просто праздник какой-то! Эту замечательную фразу я совершенно случайно словил утром, листая телеканалы: по одному из них показывали "Приключения Буратино", и абсолютно счастливый Карабас прямо так и задвинул: "Сегодня просто праздник какой-то!". Солнце светит, и очень даже греет, дождя нет - красота! Сейчас бы на пляж какой, да хоть в Серебряный Бор. Только, упаси высшие силы, не на мудистский: там восемьдесят процентов населения - толстые плешивые дядьки, пускающие слюни при виде любой голой бабы; а бабы, в свою очередь, как правило, некрасивы: возраст за тридцать, сиськи отвислые, поведение вульгарное. Ни красоты, ни эротики. Блевотня. Впрочем, не будем о грустном.