- Вот тогда-то, - продолжал общительный путешественник, - собакам будет работа, выгребать из-под снега замерзших младенцев, как на картинках.

- Простите, - переспросил хозяин, не поняв сказанного. - Почему собакам будет работа выгребать из-под снега замерзших младенцев, как на картинках?

Но прежде чем он успел получить ответ, в разговор снова вмешался художник.

- Вам разве неизвестно, - хладнокровно спросил он своего спутника, сидевшего напротив, - что в зимнее время сюда никто не заходит, кроме контрабандистов?

- Черт возьми! Я этого не знал!

- Да вот, представьте себе. Для путников подобного рода этот монастырь - неоценимое пристанище, но так как они отлично разбираются в предвестьях непогоды, то собакам с ними делать нечего - недаром порода сенбернаров почти вывелась. А детишек своих, я слыхал, контрабандисты все больше оставляют дома. Но сама идея великолепна! - вскричал художник, неожиданно воодушевляясь. - Прекрасная, возвышенная идея! Клянусь Юпитером, нельзя удержаться от слез, размышляя об этом! - И он преспокойно занялся своей телятиной.

Насмешливое противоречие, заключенное в этой тираде, могло бы кой-кому показаться обидным, но произнесена она была таким естественным и непринужденным тоном, а жало насмешки запрятано так искусно, что человеку, недостаточно владеющему английским языком, очень трудно было уловить истинный смысл, а даже и уловив, обидеться на этого джентльмена со столь приятными манерами и привлекательной наружностью. Покончив с телятиной среди общего молчания, джентльмен снова обратился к своему визави.

- Взгляните, - сказал он все таким же тоном, - взгляните на нашего любезного хозяина, который еще не достиг даже расцвета лет. Как изысканно вежливо, с каким благородством и с какой скромностью он возглавляет нашу трапезу! Манеры, достойные короля! Отобедайте у лондонского лорд-мэра (если вас туда пригласят), и вы сразу почувствуете разницу.