По земле стелился туман, и на каждом спуске свет фар утыкался в жидкий молочный суп. Был первый час ночи – ни одной встречной машины, они в одиночестве мчались вверх по холму, по узкой дороге, ведущей к дому. Между главным шоссе и домом Виллардов на этой дороге стояло еще четыре дома, но во всех четырех было темно.

На переднем сиденье сидели втроем: Мартин, сестра и ее муж. Линда включила радио и в такт оркестру тихо напевала: «Сейчас – не время, и здесь – не место…».

Джон Виллард удобно устроился за рулем, он только поддавал газу и улыбался, когда Линда наклонялась к его уху и преувеличенно страстно, как певица в ночном баре, тянула: «Но ваше ди-ивное лицо…».

– Осторожней, – сказал Виллард, – вы щекочете ухо водителю!

– Последний год, – подхватил Мартин, – из-за такого вот щекотания несчастных случаев произошло больше, чем от пьянства, национальных праздников и неисправных тормозов.

– Кто это сказал? – набросилась на него Линда.

– Это широко известный статистический факт.

– А какое мне дело, – сказала Линда, – если это водительское ухо сводит меня с ума!

Виллард засмеялся.

– Эй, солдатик, чтоб я больше не видела у вас этой самодовольной физиономии, – сказала Линда.

Виллард снова засмеялся, а Линда опять запела, прислонившись затылком к руке Мартина, лицо ее в раме темных рассыпавшихся по плечам волос казалось веселым и молодым в неярком свете приборного щитка.

«Дай бог, – подумал Мартин, искоса поглядывая на сестру, – чтобы через десять лет после свадьбы я с женой возвращался под утро из города в таком же настроении».

Мартин прилетел из Калифорнии сегодня под вечер, следом за своей телеграммой, где сообщалось, что он уволился с работы и едет в Европу, а по дороге заглянет к ним, если они обещают ему угол и не дадут умереть с голоду. Линда встретила его в аэропорту; ему показалось, что за те два года, что они не виделись, она совершенно не изменилась; они заехали за Виллардом в контору и все вместе отпраздновали приезд Мартина: сперва выпили, потом прекрасно пообедали да еще позволили себе по такому случаю бутылку шикарного вина.