Дело было в пятницу, и, поскольку Вилларду не надо было завтра идти на работу, они отправились в ночной клуб, где девушка в белом платье пела французские песни. Мартин и Виллард по очереди танцевали с Линдой, и Линда сказала: «Ну, как все чудно вышло! А ведь предупреди ты меня заранее, я бы стала искать тебе партнершу на этот вечер, и нас было бы четверо, и все пошло бы прахом. Двое на двое – что может быть ужаснее?».

Мартин был на семь лет моложе Линды, и она любила его больше других братьев. Пока Мартин был в колледже, он проводил с Линдой и Виллардом каждое лето, участвовал во всех их вечеринках как лишний кавалер, играл с Виллардом в теннис и подвергал, по мнению Линды, смертельной опасности жизнь их маленьких сыновей, обучая их обоих нырять, плавать, ездить на велосипеде, играть в бейсбол и падать с деревьев.

Машина проехала мимо заросших зеленью каменных ворот.

– Нет, – сказала Линда, – два года – это слишком долго. И как нам жить без тебя, пока ты будешь в Европе?

– А вы приезжайте меня навестить, – предложил Мартин.

– Вы только послушайте, что он говорит, – сказала Линда.

– Вечером – на самолет, и утром вы уже там.

– Ты что, знаешь кого-нибудь, кто хочет нас прокатить задаром? Нам еще десять лет рассчитываться за эти владения. – Она показала на темные заросли за окном машины.

– Тут очень мило, – через запотевшее стекло Мартин взглянул на промокший до черноты лес, – настоящая глушь.

– Да уж, цивилизацией здесь не пахнет, – сказала Линда, – семнадцать акров таких зарослей, что ни пройти, ни проехать.

– Разве нельзя расчистить часть земли под что-нибудь стоящее?

– А налоги? – откликнулся Виллард, поворачивая из леса на кольцевую дорожку перед большим кирпичным особняком с белыми колоннами, который возник из пелены тумана.