В дверь вошел сосед, пенсионер, одетый в спортивные синие брюки, майку.

— У тебя дверь открыта. Уезжаешь?

— Ага, недалеко тут.

— Дверь надо закрывать. Время знаешь какое?

— Время? — Вася будто задумался.

Зазвонили колокола на соседней церкви.

— Чего сидишь, если собрался? А хочешь, бутылку принесу? У меня еще осталось.

Туркин вскочил со стула, схватил сумку.

— Ну, с Богом, — сказал сосед.

— С Богом, — ответил Туркин и перекрестился.

— А зверинец возьмешь?

Туркин посмотрел на клетки с животными, брать — не брать. Решил пока оставить.

То ли хмель не прошел, а все виделось, как во сне — он снова ломился через бурелом морщинистого овражистого бабкиного лица, видел ее глаза. Бабка ничего не говорила.

Руки дрожали, когда топором отжимал дверь в подвале. Дверь подалась, но что-то ей мешало открыться.

Сорокасвечовая лампа на потолке освещала наваленные матрасы и одеяла.

— Эй! — крикнул Вася.

Тишина. Туркин понимал, что тишина обманчива. Одеяло чуть шевельнулось. Вася подскочил, откинул. Круглое лицо девушки. Белое, но с ярко накрашенными губами. Помада проделала дорожки и на лице. У нее были большие темные глаза.

— Ты чего тут?

Девушка молча глядела без всякого испуга.

— Как тебя зовут?

Из открытой двери несло холодом и снегом. Вася пошел закрывать дверь, и в спину его ударила подушка.

Он оглянулся. Девушки не было видно. Ладно, никуда не убежишь. Вася закрыл дверь. То ли это был еще сон, то ли знал, что так будет.

Из сумки достал врезной замок. Достал стамеску, молоток, аккуратно примерил. И врезал новый замок. Проверил. Ключи положил в карман. Потом взял байковое одеяло и набил изнутри, чтобы утеплить дверь.