Нанна. Неужели же вы из-за этого заставите моих родителей голодать?

Де Гусман. Дорогая Нанна, моя сестра намерена посвятить себя девственной жизни среди неимущих сестер монахинь. Не мешало бы и вам отнестись к этому факту с уважением. Ибо если я и не вижу необходимости, чтобы все девушки были целомудренны, все-таки желательно, чтобы они целомудрие почитали.

Нанна. Если бы вы своей молоденькой сестре дали в мужья любовника, а не носителя титула, она бы и не подумала идти в монастырь. Но вы ведь устраиваете браки не между людьми, а между поместьями.

Де Гусман. Ты очень изменилась, Нанна. И притом к худшему. Я просто не узнаю тебя.

Нанна. Тогда, пожалуй, не имеет смысла говорить вам, что мой отец потому не может заплатить аренду, что ему непременно нужно купить лошадь, наша деревня расположена очень далеко от железнодорожной станции.

Де Гусман. Они могут брать лошадь из имения.

Haина. Но ведь это стоит денег.

Де Гусман. Так уж устроен мир, мне моя лошадь тоже стоит денег.

Нанна. Значит, ты меня больше совсем не любишь, Эмануеле?

Де Гусман. При чем тут наши отношения? Я зайду к тебе сегодня после обеда. Ты сама убедишься, что мои чувства к тебе нисколько не остыли.

Нанна. Подождите минутку, не выходите. Там идут люди, которые могут вас обидеть. Ведь вы чих.

На улице вновь появляются три сбиша.

Первый сбиш. Раньше, бывало, куда ни пойдешь, всюду болтались чихи. А теперь их точно ветром смело.

Второй сбиш. Только не терять надежды!

Нанна. Как я подумаю, Эмануеле, ты всегда обращался со мной как с тряпкой. Ты, право, мог бы раскошелиться и вознаградить меня за зло, что ты мне причинил!

Де Гусман. Тише! Ради бога!

Нанна. Так ты не хочешь платить?

Третий сбиш. Я что-то слышу.

Нанна. Если бы я сейчас обратилась к этим господам, они наверняка встали бы на мою сторону. В конце концов, я ведь требую только то, что мне причитается.