Кому надо, тот уже услышал это барабанное объяснение в любви. Услышала дятлиха, и это тронуло её сердце. Зиму она и дятел прожили врозь, в угрюмом одиночестве. А теперь почувствовали: пришла пора долбить новое дупло для гнезда. И вот она летит на нежный барабанный призыв. Вместо песни телеграфный разговор, вроде азбуки морзе: точка-тире, точка-тире.

Дятлиха хорошо эту азбуку понимает, ей и песня не нужна.

Дятлы — птицы серьёзные, зря времени не тратят: поздоровались и за работу. Дятлиха знает, какое дерево лучше подойдёт для квартиры будущих детей: выберет гнилую осину и ну долбить. Дятел не спорит, уступает ей первую очередь, потом и сам помогает. А иногда и наоборот, какие характеры попадутся. В гнилой древесине насекомых найдут, тут же и закусят.

Прошлогодние дупла, покинутые пёстрыми дятлами, не пустуют. Их занимают птицы помельче и послабее, которым не под силу выдолбить дупло. Этим дятлы приносят дополнительную пользу: сами вредных насекомых уничтожают да ещё привлекают в лес птиц, которые им в этом помогают.

Лесники уважают дятлов.

— Дятел у нас за охотничью собаку сходит, — говорят они, — покажет, в котором дереве под корой вредители живут, сам выклюет, другим птицам, что не доел, оставит, да ещё и квартиру им предоставит: пользуйтесь, не жалко.

В густом еловом лесу, где потеплее и потише, зимовали синицы: московки, гаички, гренадерки. Там и крошка королёк зиму перетерпел, и он радуется, немудрёной своей песенкой весну встречает. Дивуешься невольно, как пичуга с пятачок величиной с зимой борется!

Вóрон на зиму от нас не улетает, но и у жилья на мусорке его не увидишь. Редкая птица. В глухом лесу ещё можно услышать его негромкий таинственный голос «круу». Падальник он, лесной санитар, но, если повезёт, и от свежинки не откажется.