Майк не понял — серьезно она говорит или опять ехидничает.

— Слушай, Жасмина, — начал он, одновременно топнув ногой, ухватив себя за мочку уха и взмахнув вилкой.

— Не Жасмина, а Жасмина-Фиалка-Роза, — мстительно поправила его дочка.

Бендер знал, что она ненавидит свое имя — изобретение чокнутой мамаши, которая имела обыкновение на закате общаться с призраками, а Майка считала реинкарнацией Джона Д. Рокфеллера. Желая отыграться на папочке за все им содеянные и помысленные прегрешения, девчонка требовала, чтобы он называл ее только полным именем. Всегда.

— Ну хорошо. Жасмина-Фиалка-Роза, послушай-ка, что я тебе скажу. В двенадцать лет можно воспринимать всерьез всю эту хипповую лабуду про окружающую среду, но когда повзрослеешь, поймешь, что охота — один из основных человеческих инстинктов, это вроде как потребность…

— …в питье и питании, — подхватил Паф, щеголяя псевдоитонским произношением.

— Понятненько! — завопила Жасмина, вскакивая на ноги. Глаза — как две мутные дырки, уголки рта дергаются. — А также всрании, пердении и е..нии.

Она бросилась вон из увешанной охотничьими трофеями столовой, громко топая, и на прощание оглушительно хлопнула дверью.

За столом воцарилось молчание. Паф посмотрел на Николь, та закинула руки за голову — потянулась, а заодно продемонстрировала бюст и целомудренную белизну выбритых подмышек.

— Очаровательная малышка, — обронил Паф с явным сарказмом в голосе.

— Это уж точно, — подхватила Николь, и стало ясно, что они — союзники.

В этот момент в столовую вошел туземец, принес поднос с бифштексами из газели и жареными побегами маиса. Паф доверительно понизил голос и сообщил Бендеру:

— Итак, Майк, утром нас ждут зебры. Тебе они понравятся. — Водянистые глаза охотника смотрели на Бендера в упор. — А потом… — Тут туземец шмякнул об стол поднос с ошметками сочащегося кровью мяса. — Готовься к встрече со львом.