И вы на нашем месте тоже решили бы сначала свести с ним счеты, а уж потом расстаться. Бедная наша мамочка! Она считала его лучшим человеком на свете и, конечно, понятия не имела об Эми. Она поручила Пэдди опеку над нами и до нашего совершеннолетия оставила ему весь свой капитал — все до последнего пенни. Мы не собирались испытывать вашу доброту… мы хотели только выполнить данное Эми слово — повидать вас и Билла. До свидания.

— До свидания, — эхом повторила Пэм.

Они шли по дорожке, немного растерянные, несмотря на все свое умение держаться с небрежным высокомерием, и тут у самой калитки на них налетел Билл.

В рабочей куртке, с взъерошенными волосами, еще не успевшими просохнуть после наспех принятого душа, Билл Гауг все еще казался подростком — в глазах его то и дело вспыхивали задорные искорки. Он забежал к бабушке по пути с работы и был немало удивлен, увидев у нее в саду двух столь экзотических молодых особ. Эта встреча и зажгла искорки в его глазах. Поговаривали, что молодой Гауг далеко не равнодушен к чарам хорошеньких девушек.

— Скажите, вы не Билл? — спросила Пэм, задохнувшись от неожиданности.

— Каюсь, — улыбнулся Билл, — он самый.

— У нас письмо для вас, — отрывисто сказала Пэт, отказываясь замечать его дружески-вопрошающий взгляд, на который еще полчаса назад она ответила бы кокетливой улыбкой.

Теперь Пэт знала, что стоит ей вынуть письмо от матери Билла Гауга, как он сразу поймет, кто она такая, и с лица его сбежит это дружелюбное выражение, уступив место той же непреклонной враждебности, что и у миссис Гауг. А ей не хотелось этого. Во всяком случае не сейчас, когда еще не прошла обида от сознания, что презрение и вражда этих людей к Пэдди Кевану падут и на ее голову. Нет, только не сейчас, когда Билл смотрит на нее с такой милой улыбкой и в глазах у него эти задорные искорки, не сейчас, когда все в ней потянулось к нему под действием его взгляда.