— Однако вы по-прежнему живете с ним?

— Мы могли бы уйти от него и сами зарабатывать, — отвечала Пэт, поняв намек миссис Гауг. — Но у нас есть достаточно серьезная причина не делать этого, да и, по правде говоря, нет никаких оснований с ним ссориться. Он никогда не тиранил нас и не придирался по мелочам, как большинство отцов. И он позволяет нам делать все, что мы хотим, и покупает все, чего бы мы ни пожелали, особенно с тех пор, как умерла Эми.

— После смерти Эми он как-то совсем растерялся, первое время во всяком случае, — подхватила Пэм. — Прямо на себя был не похож. Он очень любил Эми и, видно, чувствует себя одиноко без нее. Ведь любовь — это точно удар грома или землетрясение, своего рода стихийное бедствие, не правда ли? Я этого не понимала, пока не встретила Шона. Но теперь я точно знаю, что отец чувствовал к Эми. И с нами он последнее время очень предупредителен — готов сделать что угодно, только бы удержать нас при себе.

— Можете не рассказывать нам о Пэдди Кеване, нас это не интересует, — сказала Салли.

— Значит, вы не хотите иметь с нами ничего общего? — Голос Пэт дрогнул; что-то неумолимое чувствовалось в тоне миссис Гауг.

— Я никогда не прощу Пэдди Кевану зло, которое он причинил мне и моим близким, — сказала Салли.

— Эми говорила, что вы, возможно, не захотите с нами знаться, и сказала почему, — смущенно проговорила Пэт.

— Но при чем же тут мы, если наша мать вышла за него замуж и оставила нас на его попечении? — жалобно протянула Пэм.

— Пойдем отсюда, — сказала Пэт, вскакивая.

— О да, пойдем, пойдем! — Пэм тоже вскочила в стала рядом с сестрой.

— С нашей стороны было величайшей бесцеремонностью, миссис Гауг, явиться к вам без приглашения. — Салли стоило большого труда не поддаться обаянию молодости Пэт, ее порывистости и искренности. — Будь я на вашем месте, я питала бы точно такие же чувства к Пэдди Кевану.