— А, так ты еще грозиться будешь?

В комнату вбежала бабушка Анна, ахнула, всплеснула руками, запричитала, не зная, что делать.

В сенях показался с ружьем в руках Василий. Увидев хозяина, он трусливо подался к выходу, но тут же вернулся. Стрюков, казалось, никого не видел, кроме Нади.

— Поставь подсвечник! Кому говорят?! — сгорбившись, будто готовясь к прыжку, хрипло приказал он.

— Не подходи. Убью! — вся дрожа, полная решимости защищаться, крикнула Надя.

— Иван Никитич! — бабушка Анна, просяще вытянув руки, бросилась к Стрюкову.

Он отшвырнул ее в сторону.

— Меня, меня убей, — взмолилась она и встала между Стрюковым и Надей. — За что тиранишь сироту несчастную, что мы тебе плохого сделали? Или перешли твою путь-дорогу, скажи, Иван Никитич?

Он тряхнул ее за плечи.

— Молчи, ботало, язык вырву! Обрадовались, что красные бьют! Сговорились против меня? С ними сговорились!

Бабушка Анна всплеснула руками.

— Да побойся ты бога, Иван Никитич, зачем же на нас такую понапраслину?!

— А я все понял. Все раскусил. Только и ждете того часу, чтобы обобрать. Не дождетесь! В порошок изотру! — Он снова ринулся к Наде.

Но бабушка Анна заслонила ее собой.

— Иван Никитич, чай, и у тебя сердце не волчиное, хоть скажи, ну, скажи, чем она перед тобой провинилась? В чем ее вина?

— Следит за мной, подглядывает. Как шпионка какая-нибудь! Знаю, чья это работа. Знаю-ю! Деповские бандюки обучили? Семен Маликов, да? Или, может, сам Кобзин?! Чужого добра захотелось? Я понимаю, куда дело клонится. Все ваши помыслы знаю!

— Ничего вашего и на ломаную копейку нам не надо, — тихо заговорила Надя. — Ничего не надо! А подглядывать я и не думала. Если говорить правду, то я и в доме-то совсем не была, вот только вошла.

— Ври больше! А за шубами в подклети кто прятался? Примолкла! Стоит, чуть дышит. Думаешь, я так ничего и не понимаю?