Погоны у всех самые разнообразные - начиная от авиационных и кончая пехотой. Тут-же мелькают черные кителя военно-морского флота. Но что удивительнее всего - это значительное число женщин и девушек в форме. До сих пор женщин в единичном порядке принимали в кое-какие военные школы ради рекламы. Тут-же похоже на что-то другое. Куда это я попал? Я чувствую себя несколько неловко и решаю пришвартоваться к берегу. Начинаю оглядываться в поисках подходящего причала. У одного из окон замечаю старшего лейтенанта в гимнастерке и бриджах светло-песочного цвета. Ага, это один из наших! На мне точно такая же форма. Кроме Ленинграда я такую форму нигде не встречал. Когда запасливые американцы готовились к высадке в Северной Африке, то они заготовили огромное количество прохладного и шелковистого светло-песочного ластика для обмундирования своих солдат. Африканского ластика оказался избыток и они по дружески передали его своим русским союзникам. Наше догадливое командование одарило тропическими костюмами самый холодный участок фронта Ленинградский фронт. По этой экзотической одежде мы без труда определяем своих друзей-ленинградцев. "Послушай, старшой", - обращаюсь я к песчаной гимнастерке, - "Ты тоже из Ленинграда?" "Да, с Карельского", - отвечает старший лейтенант с готовностью. Видимо он также чувствует себя потерянным в этой шумной среде и рад даже незнакомому собеседнику. "Ну, как дела?" "Да пока ничего. Кажется зацепился," - говорит он, но несмотря на утвердительный ответ в его голосе слышится разочарование. "Куда попал?" - участливо спрашиваю я, - "И вообще что тут за пансион благородных девиц? Я только сегодня прибыл и ничего не пойму". "Тут сам черт не разберется. Меня, например, венгром окрестили. Пропади она пропадом эта Венгрия!" - с еще большим разочарованием продолжает песочная гимнастерка. Мое удивление растет еще больше. "Эх, вот если бы на английское отделение попасть!" - вздыхает старший лейтенант. - "Туда без блата не попадешь. Надо генеральским сынком быть.