Недаром мой спутник предусмотрительно вопрошал за дверью. "Вот можешь полюбоваться твоими будущими коллегами", - радостно сообщает мой проводник. - "Это кладезь мудрости нашей Академии. Между прочим все они припадочные. Будь осторожен!" Смуглый худощавый лейтенант за столом у окна, - единственный, на ком сохранились погоны, - вывернув локоть и зажав вертикально между пальцев ручку с пером рандо, старательно выводит на бумаге затейливые рисунки. Знаки идут снизу вверх и справа налево. За окном полыхает московское лето, по коридорам бурлят молодью надежды, а здесь, вместе с сонными мухами, сидят эти несчастные и до одурения грызут гранит восточной мудрости. Последующие дни я брожу по Академии как обманутый жених. Обещали сказочную красавицу, а под вуалью оказалась жаба! Да еще какая. В один из этих дней ко мне подходит один из моих более удачливых приятелей и кладет мне на ладонь какой-то маленький темно-зеленый предмет. "Это тебе самый настоящий японский амулет. Недавно один из этих самураев", - он подмигивает в направлении японских комнат, - сбежал на фронт. Плюнул в окошко, а затем хотел выбросить туда-же и эту штуковину. Я у него ее еле выпросил". "Теперь хочу подарить тебе на счастье" - продолжает он. - "Этот японец поставил только одно условие. Слушай! Говорит - кто прочтет иероглифы на обороте, тот безо всякого труда окончит японское отделение. Тут даже дырочка есть - можешь повесить на шею". На моей ладони темнеет позеленевшей бронзой продолговатый четырехугольник, размером с почтовую марку. На передней стороне изображен жирный и сонный идол, восседающий на скрещенных ногах. На обороте сквозь слой зелени проглядывают с полдюжины иероглифов. Наверху, действительно, дырочка для шнурка. Я послюнил палец и осторожно потер сонного идола. Палец позеленел, но идол не пошевельнулся. Тогда я стал бесцеремонно обрабатывать сонное божество песком. Вскоре бронза засияла червонным золотом, божок стал более симпатичным, а таинственные знаки на обороте еще более непонятными.