Потому что здесь весело всем.

Моя соседка слева никогда не показывается на террасе.

Вероятно, она не совсем здорова.

На всех террасках теперь болтовня, шум, смех.

Всё любуются морем, чудным утром, воспоминают о вчерашних поездках, строят планы на сегодня.

Садовник, которому я плачу за это какие-то гроши, приносит в мою комнату два огромных букета только что сорванных роз, которые в это время здесь ещё в полном цвету.

Белых, розовых, ярко-пурпурных роз, на которых ещё дрожат капельки утренней росы.

Я делаю свой туалет и спускаюсь вниз — «ехать».

Это «час генералов».

Седых, отставных генералов.

В этот час они сидят на нижней, большой террасе, около мраморной лестницы, и ведут разговоры о последних событиях, ежеминутно титулуя друг друга «вашим превосходительством».

Проходя мимо, вы только и слышите: «ваше превосходительство», «ваше превосходительство».

— Вы не совсем правы, ваше превосходительство.

— Но почему же, ваше превосходительство?

Они слушают это, как музыку.

Швейцар даёт свисток, — и по мелким камешкам дороги шуршат колёса экипажей.

Я сажусь в хорошенькую ялтинскую плетёную коляску-«корзинку», накрытую белым зонтиком, и еду «по делам».

Все наши дела состоят в том, что мы ездим по утрам в отделение государственного банка получить по чеку для расходов на сегодняшний день.

Право, когда в Ялту проведут железную дорогу к удешевят здешнюю жизнь, этот хорошенький городок потеряет всю свою прелесть.

Наедет серенькое мещанство, боящееся переплатить где-нибудь лишнюю копейку, дрожащее, только и думающее, что о завтрашнем дне.

Вся прелесть Ялты в том и состоит, что вы хоть на время совсем отрываетесь от труда, от забот, от всяких расчётов.

Вы попадаете в весёлую, обеспеченную, довольную жизнью среду, не думающую о завтрашнем дне.