И, уверяю вас, это не менее успокаивает нервы, чем шум моря, благодатный воздух, цветы и виноград.

Отделение государственного банка, устраиваемое здесь только на время сезона где-нибудь на даче, прямо способно заставить вас расхохотаться.

По дорожке, в тени платанов и лавров, среди цветника, вы подходите к вилле в помпейском стиле.

В огромной нише статуя Юпитера.

Стены увиты виноградом и люциной; на главном фасаде «государственного банка» латинская надпись крупными буквами гласит стих из Виргилия:

«Да здравствует тот, кто любит. Горе тому, кто не знает любви. Да погибнет всякий, кто запрещает любить!»

Подходящая надпись!

Как стражи банка, вместо часовых, в нишах стоят большие статуи… Венеры и Дианы.

Когда я возвращаюсь из этого легкомысленного дома, где помещается государственное учреждение, — набережная уж полна гуляющими.

Разодетые в лёгкие, изящные летние платья, дамы порхают по магазинам.

Снуют татары-проводники.

Маленькая кофейня, выстроенная на сваях над самым морем, полна.

Дамы в лорнеты (в Ялте обязательны) разглядывают катающихся.

В ресторане «Россия» начинается час обеда.

Здесь почти не завтракают, соединяя завтрак и обед в одно.

Терраса ресторана, ресторан полны.

Маленькая француженка хохочет за столом в каком-то необыкновенно эффектном туалете, который она экспонирует сегодня в первый раз.

Её солидный, пожилой кавалер любуется её маленькими дурачествами и тихонько останавливает её с добродушной улыбкой:

— Laissez, ma petite! Laissez, cher enfant, laissez!

Его сын, высокий, очень худощавый молодой человек, обедает вместе с моей хорошенькой соседкой одесситкой и её сестрой.

С ними же сидит офицер, легко раненый в руку на дуэли и потому интересующий всех наших «сезонных» дам.