Разве не следовало ожидать, что извлеченная из темноты крыса, перепуганная, разоблаченная, в панике кинется искать какое-нибудь убежище, что-нибудь знакомое, а что могло быть более ей знакомо, чем штанина Хулигана? К какой другой норе она привыкла больше? И разбойник вдруг отчетливо осознал, что щели и дыры, которые ему принадлежат, ямки и закоулки, которые — хочет он того или не хочет — имеются в теле и между телом и одеждою, всего желаннее крысе, это ее укрывища. Поэтому Хулиган выскочил из дупла и, гонимый страхом, рванул напрямки куда глаза глядят, а за ним (почти наверняка) низко над землей метнулась крыса. О, только бы отыскать яму, нору, расселину, щелку, укрыть спину, спрятать ноги, оградить себя со всех сторон, перекрыть доступ к своим таким соблазнительным впадинкам, щелям и дырам;.. и разбойник, выбравшийся из-под земли, мчался, мчался, мчался по лугам, лесам, долинам, холмам, полям и оврагам, унося дырки своя, а за ним (вероятно) мчалась крыса. Собрав последние силы, бандит бросился к какому-то лазу, который аккурат ему подвернулся, не помня себя, втиснулся в проем; оберегая впадины своя, и зарылся в солому. Лишь спустя несколько минут заметил ошалелый злодей, что отверстие, в которое он проник, было проломом в деревянной стене сарая, и влез он в сарай, точнее, в ригу. В любую секунду, однако, из соломы могла выскочить крыса и забраться под мышку или во впадинку между складок рубахи, так что Хулиган высунул голову и настороженно огляделся. Но что это? Сон или явь? Где я? Эге, да это знакомый сарай! Кто же там лежит на току, на соломенной подстилке у противоположной стены? Эй, это же Марыся, Марыська! Эгей, Марыська тут лежит, Марыська отдыхает, Марыська спит, мерно дыша, ах, эге-гей, Марыська, Марысечка! Ой, дана, дана, Марысенька! Окороченный, до самых потрохов пронизанный крысиным страхом разбойник впился в спящую взглядом — верить не верилось, что это она… Девушка лежала, погруженная в сон, с полуоткрытым ртом, и Хулиган вскочил — вот сейчас, сейчас он запоет, заревет, как прежде — как в былые времена: “Марыся, Марыся, эх, Марыська, Марысенька…”