- Если он сможет вернуться, - сказала она, - то вернется. А если не сможет - то и нам лучше не искать его.

И днем и ночью я мучился желанием узнать, что случилось с отцом. Стыдно признаться, но я хотел этого не из любви или заботы о нем. Нет, прежде всего меня грызло любопытство. И наконец я задал вопрос, так долго не дававший мне покоя:

- Мама, а моего отца убил... человек?

Матушка внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь понять причину вопроса, а затем очень тихо ответила:

- Я не знаю. Это могла быть и собака, и кошка. Но думаю, только у человека хватило бы хитрости поймать его.

Мне полагалось бы испугаться, но я не испытывал страха. Каждый раз, когда мы выходили на поиски пищи, мне хотелось увидеть человека. И если человек появлялся, моя семья силком тащила меня прочь, потому что мне хотелось остаться. Что-то внутри толкало меня остаться.

Я подрастал, и моя матушка была уже не на шутку встревожена моим поведением. Мои братья и сестры смялись надо мной и называли меня мечтателем. Но постоянно искать объедки, грызть, жрать и драться - все это осточертело мне. В мире жили существа, которые могли совершать тысячи других дел, и рядом с ними я и мои собратья казались крошечными и незаметными. Они строили города, без которых мы не могли бы жить, в определенном смысле они дарили нам жизнь, но они же могли ее отобрать... и часто отбирали. Они внушали благоговейный страх, но я хотел принадлежать именно к их миру.

Я исхудал, и никто не знал, что со мной делать. Одни говорили, что я перерасту это, другие говорили, что это из меня надо выбить, а третьи считали, что меня надо оставить с этим один на один. Но я не обращал на них внимания, потому что они не понимали меня. Они были они, а я был я, и я был не похож на других.

Одно время я даже не поднимался из сточных труб наверх. Один вид огромных строений человека наполнял меня раздражением. Я прятался, потому что знал, что никогда не смогу ни сравниться с ним, ни стать таким, как он. Я умер бы от голода, если бы моя матушка не заботилась обо мне, не приносила бы мне поесть. А затем я и сам понял, что так дальше жить не смогу. Должно быть, тяжелые мысли постепенно оставили меня, я взглянул на мир по-новому и увидел перед собой новые возможности.