Назавтра Антолиано нашел труп у Излучин, и, когда привез его в деревню, у Малого Раввина — в то время еще мальчишки, но тоже с двумя лишними хвостовыми позвонками — сомкнулись челюсти, и его никакими силами не удавалось накормить. Доктор из Торресильориго, дон Урсинос, сказал, что это нервное и должно пройти. А когда прошло, Малый Раввиа пришел к дону Сосимо, Большому Попу, и сказал: «Сеньор священник, разве крест — это не знак христианина?» «Конечно, знак», — ответил Большой Поп. Тогда Малый Раввин еще спросил: «А разве Христос не сказал; любите друг друга?» «Конечно, сказал», — отвечал Большой Поп. Малый Раввин слегка покачал головой и сказал: «Тогда почему же этот человек с крестом убил моего отца?» Чудовищная туша дона Сосимо, Большого Попа, как будто стала меньше при этом вопросе. Прежде чем заговорить, он машинально поправил свою шляпу. «Послушай, — сказал он наконец, — двоюродный мой брат Пако Мерино был приходским священником в Ролдане, там, за холмами, совсем еще недавно. А знаешь, почему он отказался быть священником?» «Нет», — сказал Малый Раввин. «Так слушай, — сказал Большой Поп, — его привязали к столбу, отсекли лезвием член и бросили у него на глазах кошкам. Что ты на это скажешь?» Малый Раввин все качал головой, однако ответил: «Те люди — не христиане, сеньор священник». Дон Сосимо, переплетя пальцы, кротко сказал: «Видишь ли, Малый, когда двум братьям — христиане они или не христиане — глаза застилает пелена, они дерутся меж собой ожесточеннее, чем двое чужих». Малый Раввин на это сказал только: «Ага!»

С той поры стал он избегать людей, пас овец на холмах, пока дон Антеро, Богач, не нанял его Скотником. Зато с коровами Малый Раввин любил беседовать, и, как говорили, у него был дар понимать их мычанье.