Ага, сейчас!

Фуджи — чемпион по доставлению проблем. Против сборной команды крысявок она пока уверенно ведет 3:0.

Первый гол в ворота ветеринара Фуджи забила через неделю после появления в доме, как только более-ме-нее состоялось подселение в стаю. Крыса неожиданно повеселела, впервые пришла ко мне на ручки (забирала я ее какую-то совсем кислую), и я с ужасом обнаружила, что из уха у Фуджи хлещет гной. В промышленном количестве.

Запихав животное в переноску, я помчалась к ветеринару, где неожиданно воссоединилась с СМЗ Лизой. У нее тоже была целая охапка хворых крыс, что весьма скрасило часовое ожидание в приемной, а потом нас еще и приняли оптом. Фуджи оказалась не так уж плоха, а после укола байтрила заскакала вообще как молоденькая.

Увы, ненадолго. Байтрил — очень токсичный антибиотик, и уже после второго укола у Фуджи стали отниматься задние лапы. А колоть велели как минимум неделю.

— Помрешь ведь скоро, бедненькая... — сострадательно приговаривала я, скармливая крысе запретные лакомства вроде шоколада и печенья.

Крыса кряхтела, вздыхала, волочила лапы, зверски воняла отитом и еще кошмарнее — мазью от отита, подтверждая, что да, вот-вот того, и поэтому надо успеть съесть еще кусочек.

Прошел месяц, и я заподозрила, что меня, кажется, немножко дурачат. Ибо крыса скакала все резвее, становясь все прожорливее и круглее («Что ты, хозяйка, это у меня не от еды, а для еды!»). Но стоило мне выдохнуть что, кажется пронесло, как Фуджи разыграла следующую партию.

Закончив работу, я выключила компьютер и уже собиралась идти спать, как вдруг Фуджи заорала, будто ее режут.

— Паська! — привычно окликнула я, — Цыц! Оставь старуху в покое!

Вопли не прекращались, в клетке происходило черт-те что. Обернувшись; я заметила, что Паська как раз в ужасе забилась в угол, а на полке клубком сцепились, остальные три крысы.